В городе Суздаль, где звенят купола, пахнет дымом и подслащённым маслом, дважды в неделю за пением собираются женщины. Это хор «Суздалянка» — местный ансамбль, в котором подчас звучат целые жизни.

Хор существует уже тридцать шесть лет. Многие участницы — дети войны: кто-то из них родился прямо в 1941-м, у кого-то с фронта не вернулись родители, а кто-то до сих пор помнит, как прятался в подполе.

«Суздалями» репетируют в местном Доме культуры — классическом двухэтажном здании советских времён, со светло-зелёными стенами и деревянными полами. Улыбчивый охранник махнул в сторону лестницы: «Вас ждут, это на втором этаже».

Мы двигаемся на звуки музыки. Руководитель ансамбля Игорь Владимирович Пискарёв, играет на баяне, аккомпанируя хору на всех выступлениях и репетициях.

В небольшой комнате поют двадцать пять женщин. У каждой дом, огород, кто-то до сих пор работает, но петь ходят регулярно. Пропускать, говорят, нельзя — да и не хочется.

Ида Александровна — высокая женщина с аккуратной короткой стрижкой. Сложно поверить, что ей 83 года. Может быть, пение в хоре не дало ей постареть? Она поёт альтовые партии, берёт сложные низкие ноты, но говорит об этом со скромностью:

— Я на пенсию вышла, и сразу в хор. С тех пор прошло тридцать лет. А уйти теперь и стыдно, и невозможно. Даже если не можешь встать с подушки, всё равно идёшь. Потому что хор — это жизнь. И это даёт больше, чем любые лекарства.

У меня дедушка был священником. Очень музыкальный человек. И отец тоже играл на всём: на баяне, на пианино, даже без нот. А я мечтала научиться, но в Суздале тогда не было ни школы, ни кружков. Родители не поддержали, поэтому пришлось ждать момента, когда в жизнь придёт музыка. Эта неразделённая любовь к музыке проросла позже — в 55 лет, уже после работы, детей и пенсии. А теперь не отстать. Всегда пою.

Некоторые участницы хора начали петь в юном возрасте. Одна из них пела с бабушками в интернате, где работала культорганизатором, а другая стала «золотым голосом Карелии» в школьные годы. Алла вспоминает это время с ностальгией:

— Восьмой класс, Петрозаводск, конкурс. Пела дуэтом. Потом сказали: «Первое место». И вручили ленту: «Лучшая певица Карелии». Диплом до сих пор в школьном музее. А потом работа, семья, переезд… И только спустя десятилетия вернулась в хор. Это было как возвращение к себе. Хор помог мне справиться с ощущением, что «жизнь уже прошла».

Наталья Александровна, миниатюрная женщина семидесяти лет, живёт одна. На протяжении всей репетиции она перелистывала тексты песен, тщательно записанные от руки и собранные в стопку листов А4. Она ужасно стесняется петь, но когда поёт с кем-то вместе, страх уходит.

— Мне нравится теряться среди других голосов. Я тут отдыхаю. Дома спина, ноги — всё болит. А сюда пришла — и ничего. Поёшь — всё проходит.

Алла соглашается с ней.

— Да, пойти в хор — это как душ принять. Без хора бы я себя запустила, если честно. А тут надо собраться: причёска, платье. Это держит на плаву.

В комнате, где они поют, тихо светит окно. На стене — часы с золотой рыбкой, старые афиши, дипломы за выступления разных лет, в рамках. Кто-то из участниц то и дело достаёт платок: «Вдруг песня грустная пойдёт…»