Когда хор только начинался, все певцы были здешние, древлянские. Сейчас всё наоборот: на Древлянке живут, наверное, человека три из общего состава, всем остальным приходится ездить. Хор у нас смешанный: девушек, как это обычно бывает, больше, но и мальчиков есть человек пять.
К православию я пришла сама. Мне было лет 16, я была студенткой музыкального училища, и узнала о наборе в архиерейский хор, только-только на тот момент формировавшийся. В хор я пошла за компанию с другими студентами, и мне сразу очень понравилось, хотя вокального опыта в моей жизни на этот момент было немного — я по профилю духовик, играла на трубе. В то время петь приходили и крещёные, и некрещёные; последние затем крестились, постепенно воцерковлялись.
Я присоединилась к церковному хору в начале девяностых. В России шло активное восстановление епархий по их историческим границам; восстанавливать взялись и Карельскую. Назначили епископа. А хора нет — вот и пришлось его набирать. Хиротония в августе, поэтому мы всё лето спевались, почти каждый день. Меня увлекли произведения Бортнянского, Веделя, Аллеманова.
За наше обучение в ту пору отвечала Светлана Степановна из хора Крестовоздвиженского собора. В советское время она была замужем за военным, и много поездила по стране — и всюду, где жила, пела в церковном хоре. Нас Светлана Степановна учила с самых азов, дисциплина у неё на занятиях была железная, хотя опыт регентства у неё здесь был первый.