Петрозаводск. Ирина
Карелия
61°47′00″ с. ш. 34°21′00″ в. д.
● Зима 2026
Петрозаводск — стартовая и финальная точка нашей Карельской экспедиции, и, согласно первоначальному плану, точка чисто логистическая. План меняется в «Ласточке» из Петербурга. На пути в карельскую столицу продюсерка экспедиции Катя Антипина между делом рассказывает мне, что её мама Ирина — регент петрозаводского храма святого великомученика и целителя Пантелеимона. Катя говорит, что клирос — особенная часть их семейной традиции; церковным пением занимается и сама Катя, и её тётя, и сестра. Многие героини альманаха упоминали клирос как особенную для них музыкальную практику, но до сей поры нам не представлялось возможности побеседовать с регентом. Мы сразу же в неё вцепились.
С Ириной мы встретились в храме. Антипины сетуют на удалённость от центра, не скомпенсированную удобством городского транспорта: добираться до храма не всегда удобно, что не может не оказывать влияние на стабильность хорового состава.
С Ириной мы встретились в храме. Антипины сетуют на удалённость от центра, не скомпенсированную удобством городского транспорта: добираться до храма не всегда удобно, что не может не оказывать влияние на стабильность хорового состава.
«Молитву пролию ко господу»
православное песнопение
православное песнопение
Когда хор только начинался, все певцы были здешние, древлянские. Сейчас всё наоборот: на Древлянке живут, наверное, человека три из общего состава, всем остальным приходится ездить. Хор у нас смешанный: девушек, как это обычно бывает, больше, но и мальчиков есть человек пять.
К православию я пришла сама. Мне было лет 16, я была студенткой музыкального училища, и узнала о наборе в архиерейский хор, только-только на тот момент формировавшийся. В хор я пошла за компанию с другими студентами, и мне сразу очень понравилось, хотя вокального опыта в моей жизни на этот момент было немного — я по профилю духовик, играла на трубе. В то время петь приходили и крещёные, и некрещёные; последние затем крестились, постепенно воцерковлялись.
Я присоединилась к церковному хору в начале девяностых. В России шло активное восстановление епархий по их историческим границам; восстанавливать взялись и Карельскую. Назначили епископа. А хора нет — вот и пришлось его набирать. Хиротония в августе, поэтому мы всё лето спевались, почти каждый день. Меня увлекли произведения Бортнянского, Веделя, Аллеманова.
За наше обучение в ту пору отвечала Светлана Степановна из хора Крестовоздвиженского собора. В советское время она была замужем за военным, и много поездила по стране — и всюду, где жила, пела в церковном хоре. Нас Светлана Степановна учила с самых азов, дисциплина у неё на занятиях была железная, хотя опыт регентства у неё здесь был первый.
Мой собственный первый опыт руководства церковным хором случился в Соломенном. Пели мы на тот момент небольшим составчиком, буквально человек восемь. В том числе и моя сестра, Лена. После переезда в Архангельск я была певчей, а затем и регентовала в большом архиерейском хоре, а когда переехали в Петрозаводск — здесь.
В обязанности регента входит, по большому счёту, вся музыкальная организация служб. Регенту необходимо знать церковный устав, порядок службы; подобрать и выучить с хором произведения, которые этому порядку подойдут, вскроются в него. В одном богослужении должны совпасть сразу несколько «кругов», в зависимости от дня: какие святые в него почитаются, какие молитвы приняты, какие существуют указания.
К православию я пришла сама. Мне было лет 16, я была студенткой музыкального училища, и узнала о наборе в архиерейский хор, только-только на тот момент формировавшийся. В хор я пошла за компанию с другими студентами, и мне сразу очень понравилось, хотя вокального опыта в моей жизни на этот момент было немного — я по профилю духовик, играла на трубе. В то время петь приходили и крещёные, и некрещёные; последние затем крестились, постепенно воцерковлялись.
Я присоединилась к церковному хору в начале девяностых. В России шло активное восстановление епархий по их историческим границам; восстанавливать взялись и Карельскую. Назначили епископа. А хора нет — вот и пришлось его набирать. Хиротония в августе, поэтому мы всё лето спевались, почти каждый день. Меня увлекли произведения Бортнянского, Веделя, Аллеманова.
За наше обучение в ту пору отвечала Светлана Степановна из хора Крестовоздвиженского собора. В советское время она была замужем за военным, и много поездила по стране — и всюду, где жила, пела в церковном хоре. Нас Светлана Степановна учила с самых азов, дисциплина у неё на занятиях была железная, хотя опыт регентства у неё здесь был первый.
Мой собственный первый опыт руководства церковным хором случился в Соломенном. Пели мы на тот момент небольшим составчиком, буквально человек восемь. В том числе и моя сестра, Лена. После переезда в Архангельск я была певчей, а затем и регентовала в большом архиерейском хоре, а когда переехали в Петрозаводск — здесь.
В обязанности регента входит, по большому счёту, вся музыкальная организация служб. Регенту необходимо знать церковный устав, порядок службы; подобрать и выучить с хором произведения, которые этому порядку подойдут, вскроются в него. В одном богослужении должны совпасть сразу несколько «кругов», в зависимости от дня: какие святые в него почитаются, какие молитвы приняты, какие существуют указания.
На клиросе ты часто не знаешь, с кем будешь петь сегодня, — поэтому выбор произведений зависит ещё и от собравшегося состава.
Особенно трудно хору было в пандемию. Cлужить нельзя, на репетиции собираться нельзя. Даже на Пасху у нас вокруг храма было оцепление. Состав хора в это время значительно сократился.
Катя, живущая в Петербурге, говорит, что в 2020-м году службу в «родительском» храме слушала в трансляции: надела платок, села перед ноутбуком… Но, конечно, это едва ли передаёт чувства, которые испытываешь на пасхальной службе: «Пасха для нас, православных, — это самый главный праздник».
Сама Катя на клиросе стала петь в тринадцатилетнем возрасте, а до этого состояла в детском хоре Архангельской воскресной школы. Катя вспоминает, что все ноты и слова, которые она брала с собой на занятия, были переписаны маминой рукой.
В девяностые церковные произведения пелись по репринтным изданиям, переписывались от руки. Затем появился ксерокс, интернет, да и воцерковлённых людей стало больше, появились новые авторы. Выбор произведений сегодня гораздо шире.
Я пою для Бога и для людей.
В семье у нас всегда пели. Пели очень красиво, но не фольклор и не духовную музыку — в основном застольные песни, военные песни. Закончилось это когда бабушка с дедушкой умерли. В детстве мне пели разве что колыбельные, какие-то песни из мультфильмов. А вот наше с сестрой (присутствующая при разговоре сестра Ирины Елена — гобоистка оркестра Петрозаводской филармонии — прим. авт.) и следующее поколения выдались музыкальными: Катя поёт, Ксюша, пока не уехала, пела, младшая дочь, Кристина, тоже поёт — она сейчас в школе, иначе бы обязательно присоединилась к сегодняшней записи.
Где бы наша семья не жила, что бы не происходило, — мы всегда пели в храме. Да и за столом мы поём. Это наш способ быть друг с другом, быть друг для друга.
Где бы наша семья не жила, что бы не происходило, — мы всегда пели в храме. Да и за столом мы поём. Это наш способ быть друг с другом, быть друг для друга.
Павел Басин
Фото
Русина Лекух
Текст
Крапивье
→
Следующие
истории
истории