У нас, как видите, семейный ансамбль. Трое детей, и все играют. А с мужем мы познакомились на фестивале: он пел в одном коллективе, я — в другом. Так и сошлись. Теперь у нас всё общее: и жизнь, и музыка.

Моё детство прошло в конном спорте. Я занималась серьёзно, шла к разрядам, готовилась стать спортсменкой, но всё равно пела. В автобусе после тренировок мы с девчонками орали песни на весь салон. Никто не возмущался.

Перелом наступил в пятнадцать лет. Я сидела, ела суп и смотрела концерт Rammstein. И вдруг поняла: хочу петь. Бросила ложку, побежала в музыкальную школу. Думала, лишь бы педагог была на месте. И представляете, она меня взяла. Так начались мои занятия академическим вокалом.

Почти сразу меня позвали в рок-группу. Петь я не умела, но настояла, и меня взяли. От спорта в тот момент пришлось отказаться окончательно. Я поступила в театральный институт в Екатеринбурге и переехала туда.

На втором курсе театралки мою жизнь изменила случайность: в Пермь приехал британский преподаватель звукотерапии Саймон Хизер. Именно на его занятиях я впервые запела «по-настоящему». Мама мне тогда купила билет на этот курс, о чём потом не раз пожалела (смеётся). Неделю мы пели мантры и священные песни разных народов, которые Хизер собирал всю жизнь, путешествуя по миру. После этого голос изменился. Он стал моим, природным. Люди спрашивали: «Ты снова в музыкалку пошла?» А я просто обратилась к себе.

В этот период я начала писать свою музыку. Купила в кредит маленькое пианино Yamaha и стала пробовать сочинять. Было непросто. Я постоянно думала: ну как можно писать «о чём-то»? Я сочиняю музыку, а не тексты. Она звучит — и этого достаточно. Но со временем что-то начало удаваться, и мы с друзьями собрали этнический проект. Играли авторскую музыку, что-то вроде Dead Can Dance. Когда мы выступали на фестивалях, нас слушали с широко распахнутыми глазами.

На фестивале «Племена» в Перми я услышала Ирину Пыжьянову и её коллектив «Вороново Крыло». Я была потрясена. Что за песни, что за манера? Мы подружились. Так я познакомилась с народной традицией.

После свадьбы наша семья решила уехать из города. Мы подумали: «Растить детей в квартире неправильно». Поехали в глушь, в Кишерть. И тут кончилась вся музыка. Жизнь в деревне оказалась тяжёлой, не было конца работе. В городе как: 6 часов вечера, всё, можно идти домой отдыхать, смотреть телевизор. А в деревне так не получится. С утра до ночи выматывающий труд. Я поняла тогда, почему бабушки наши так пели и плясали.

Пение стало спасением. Вокруг меня со временем собрались бабушки, которые ещё помнили старые песни. Есть у нас певуньи — они поют с такой удалью, что мурашки бегут. Совсем не так, как в городе.

Со временем я устроилась в Кишертский центр культуры. Директор предложил мне возглавить хор «Бабье лето» — двадцать женщин в блестящих сарафанах, исполнявших хиты с эстрады. Я пришла и сказала: «Девочки, давайте попробуем настоящее, глубокое. Попоём духовные стихи? Сколько можно петь Надежду Бабкину?». На следующее занятие пришла только одна бабушка — Анна Николаевна, коми-пермячка с сильным голосом и собственным аутентичным костюмом. Ну я и подумала, значит, будем петь вдвоём. А потом подтянулись и другие. Видимо, им нужно было время.

Сначала они не умели петь без аккомпанемента: как это — просто голосами? А теперь звучат. Да еще как! Совсем другое качество. Мы обрели свой хор.

Со временем я поняла, что пение — это более высокий язык общения. Когда мы поём в кругу, я вдруг понимаю, что люблю этих женщин. Мы встречаемся раз в неделю, но ощущение, будто знакомы всю жизнь. Наше взаимодействие — оно не про слова, а про звук, про чувство совместности.

Я часто выбираю в репертуар абстрактные песни, некоторые из них даже можно назвать примитивными. Чем меньше конкретики в тексте, тем больше можно вложить своего. Я вообще за музыку: если она красива и мощна — пою, неважно какие слова.

«разлилась речка быстрая»
народная песня

.Долгие годы концертов почти не было — маленькие дети требовали всего внимания. Я решила: семья важнее, творчество подождёт. Но наши дети росли вместе с музыкой. Я их не учила; они крутились у меня на репетициях и в один прекрасный день вдруг сами запели в три голоса. Так традиция и передалась. Это очень естественный путь раньше так всегда и было. Не нужно было специально учить, все пели с детства, потому что росли в этом.

Тем не менее, музыка не всегда оказывается нужна многим. Мало кто поет, да и слушать ходят мало. Я делала концерт в Кишерти, пригласила Ирину Пыжьянову сыграть в наш ДК. У нас же Центр культуры, мы должны людям давать духовную пищу, но администрация меня слабо поддержала. Разрешили с условием, что я помою пол после мероприятия, потому что уборщице платить не будут. Вообще без проблем, помою. Но я удивилась тому, что пришло всего человек 10. Из музыкальной школы, где по программе как раз была арфа, из сельского совета — никто не пришёл. В этот момент мне стала понятна фраза вот эта, знаете, библейская: «Кто имеет, тому прибавится, а кто не имеет, у того отнимется».

Но я продолжаю делать, потому что нет другого выбора как будто. Это не ради масс. Если хотя бы одному человеку оказывается нужно то, что мне есть предложить, — это уже победа.

Уже после рождения детей я решила научиться играть на виола да гамбе. Десять лет я мечтала о ней, и, признаться, считала мечту несбыточной: инструмент дорогой, а деньги в большой семье всегда нужны на что-нибудь другое. Но однажды я случайно нашла подходящее объявление на Авито, и решилась. И с момента покупки виола да гамбы жизнь стала другой.

«как пошла стрела»
народная песня

Если говорить о пока не сбывшихся, в будущем я хочу оркестр народной музыки. С виолами, контрабасами, скрипками. Чтобы соединить корневую традицию и европейскую.

Я уверена, что это будет замечательно.

русская народная духовная песня

Павел Басин

Фото

Саша Гефен

Текст