лирическая протяжная песня
(рекрутская)

С недавних пор — всего два года — я художественный руководитель и хормейстер этого ансамбля. Сама я местная, родилась в Кудымкарском районе. Отучилась сначала в Пермском колледже культуры, а затем в Москве, в Институте культуры и искусств. После учёбы вернулась домой, и на протяжении долгого времени работала в сельских домах культуры — с детскими, взрослыми, фольклорно-театральными коллективами. Со временем стала глубже разбираться в нашей традиции — музыкально-певческой, инструментальной, танцевальной — именно той, что живёт на территории округа. Коми-пермяцкие традиции разнятся: есть южная, северная, древнеполярная. Это невероятно увлекательно.

Конечно, когда я уезжала в Москву, думала, что там и останусь. Там я была устроена в ансамбле казачьей песни, мы ездили на гастроли. С местными реалиями эта жизнь несравнима: и зарплаты, и возможности в Москве совершенно другие. Но в какой-то момент я начала испытывать усталость от этой жизни. Мне осточертели выступления в ресторанах, я не понимала, зачем потратила столько лет на учёбу, как это бьётся с тем, что я делаю каждый день.

Надежда

И выпал шанс: администрация округа пригласила меня вернуться. Я не могла этим не воспользоваться. Не знаю, мечтательность ли эта была, юношеский ли максимализм, но я поняла, что то, чем я хочу делиться с другими, не передаётся в ресторанах.

Не последним аргументом было то, что я сама когда-то ходила в музыкальный кружок при сельском доме. Конечно, это была капля в море, но так зародился во мне интерес к музыке, к нашей культуре.

Словом, я вернулась.

Я с самого детства любил ходить по нашим лесам, полям, речкам. У нас в Кудымкаре такая природа… Волей-неволей начинаешь петь.

В ансамбле я почти десять лет. Это может прозвучать громко, но для меня сценическая работа — это служение. Бывает, выходишь в зал, а зал сидит какой-то кислый. А ты споёшь, станцуешь — и вот вокальными, исполнительскими средствами сделал другому лучше. Я и сам однажды вышел с чужого концерта и сколотил рокерскую группу.

Антон

Простите, я ужасно волнуюсь… Я пела с детства. Начала в сельском клубе в группе детей младшего школьного возраста, а руководила нами Надежда Александровна. Сам Бог нам её послал — со школьной скамьи я за ней следую. Сейчас мне 20, и я счастлива петь в профессиональном коллективе: получаю искреннее удовольствие от общения со зрителем. Музыка наша мне очень нравится. В свободное время я слушаю этнический фолк.

Снежана

Я носительница коми-пермяцкого языка. Пела я тоже с детства, и всегда мечтала петь на сцене — не обязательно в ансамбле, в любом формате. А в «Шондiбане» я старожилка, пою здесь уже 25 лет.

Наталья

Я в коллективе два года. В Кудымкаре я училась в педагогическом колледже, а потом меня на сцене увидела бывшая хормейстер, и, так сказать, зарекрутировала меня. Я учусь в Пермском институте культуры, моя будущая профессия называется «Руководитель этнокультурного центра». Александр, кстати, вместе со мной на то же направление поступил.

Дарья

Я пробовалась в «Шондiбан» два года назад, но как-то не сложилось, а вот с Надеждой Александровной срослось. Пою я с самого детства, но не особенно образована в нотной грамоте, в партитурах — учусь у коллег. Вообще взаимодействие с другими нравится мне чуть ли не больше всего. А ещё адреналин этот сценический, когда думаешь: «Дай бог слова не забыть, музыку не напутать».

Анастасия

В ансамбле я уже 14 лет. Как такового музыкального образования у меня нет, училась я в техникуме. В «Шондiбан» меня привела Светлана. Ей пришлось долго меня уговаривать, ни в какую я не поддавалась. Боялась очень. Но потом, конечно вошла во вкус: петь мне всегда нравилось, я раньше для этого в хор ветеранов ходила и там, в отличие от Александра, действительно музицировала с бабушками и дедушками.

Любовь

Люба, конечно, скромничает. Я её почему в ансамбль позвала? Потому что она сольно петь умела и пела ярко. У неё горели глаза, она душой пела. Это не все умеют.

Светлана

«Басӧк нывка»
(красивая девушка), коми-пермяцкая песня

В ансамбле я с 1992 года, как и моя сестра Света. Мы со Светой учились в педагогическом училище, на музыкальном отделении. На тот момент хормейстером «Шондiбана» была Валентина Егоровна Денисенко, а балетмейстером — Анна Ивановна Гейс. Мы все вместе с ними росли и работали в ансамбле. Педагогами мы после училища работать не хотели, а вот артистами стать мечтали с самого детства — у нас и бабушки были поющие, и мамы, и тётки. Особенной певуньей была бабушка, несмотря на то, что работала она начальницей паспортного стола. Она брала гитару, шла к Восьмому магазину, центральному, и пела. Это было послевоенное время, настроение у города было приподнятое. Когда у бабушки родились дочери, было решено, что они освоят фортепиано. Мама у нас пела в хоре, и у неё, как вы уже догадались, тоже родились две дочери, Света и я.

Елена

Знаете, когда я по телевизору видела Аллу Пугачёву, я просто хотела ей стать. Нацеплю мамино платье, сделаю микрофон из морковки и стою у зеркала, пою.

В девяностые подруга моей бабушки — звали её тоже Надеждой, Надежда Афанасьевна Минурина — основала в городе культурный центр, огромное здание. Она находила людей, которые родились в Кудымкаре и получили образование, привозила их обратно, выбивала им квартиры. Именно с её помощью был создан «Шондiбан».

Надежда

Да, «Шондiбан» тогда стал сенсацией. У нас было по три концерта в день, мы были очень востребованы, люди были нам рады. Встречали нас по деревням на санях, на лошадях. И несмотря на то, что сейчас это поколение уходит, интерес к фольклору живёт. В том числе, конечно, благодаря таким людям, как Надежда Александровна — она нас всех зажигает.

Елена

«ой, ну да, ой»
народная песня

Павел Басин

Фото

Русина Лекух

Текст