Юшкозеро
Карелия
64°45′50″ с. ш. 30°59′40″ в. д.
● Зима 2026
Деревня Юшкозеро находится в 123 км от Калевалы. Разбитая лесная дорога, которую в последний раз ремонтировали еще в 80-х годах — единственный способ туда добраться. На въезде в деревню стоит знак «Рунопевческая деревня Юшкозеро». По словам местных жительниц, последняя сказительница рун умерла здесь в 2016 году. Остались только воспоминания — и совсем немного записей.
Накануне нашей поездки выпал щедрый снег. Он позволил нам доехать до Юшкозера всего за пару часов — залатал все дыры в дорожном полотне.
Накануне нашей поездки выпал щедрый снег. Он позволил нам доехать до Юшкозера всего за пару часов — залатал все дыры в дорожном полотне.
Деревня расположена на озёрах, и от каждого из маленьких островков протянут подвесной мост. Вечером они подсвечены разноцветными огоньками. Смотришь в темноте — будто волшебная пыльца над водой рассыпана. Маленькие ухоженные домики тянутся вдоль берега, из труб идет дым, вдали лает пёс. Мы останавливаемся сделать несколько фотографий, к нам тут же подходит мужичок в ватном тулупе и спрашивает, не ищем ли мы дом для покупки. Может и ищем, но нам надо осмотреться.
Проходим чуть дальше и оказываемся около большого двухэтажного деревянного здания – это местный дом культуры. В 2019 году, как мы узнали, он горел и после пожара его помогали восстанавливать соседи из Финляндии. Приезжали, красили стены, ремонтировали крышу.
Дом культуры – это важное место для всех: здесь проходят занятия по глине, вышиванию, танцы, встречи, посвященные праздникам и тут же больше 10 лет поют наши героини. Они рассказали нам о прошлом и настоящем деревни, о том, как меняется жизнь, и о том, что помогает им сохранять общность.
Каждый раз, когда мы приезжаем в новое место, мы знаем, что нас ждут. На подходе к крыльцу, я увидела, как в окне дернулась занавеска, только что там мелькнули чьи-то глаза. Я успела заметить костюм и яркий головной убор. Мы знаем, что обычно женщины, с которыми мы встречаемся, очень волнуются, поэтому стараемся показать им, что это встреча человека с человеком, и можно быть собой.
8 женщин в карельских традиционных костюмах встречают нас. Белые вышитые рубашки, сверху сарафан и передник и сурокка на голове. На обшарпанных партах аккуратно выложены вырезки из газет и фотографии коллектива Туоми (с финского и карельского языков переводится как “черёмуха”). На них улыбающиеся женщины с открытыми ртами смотрят на меня из далекого прошлого. О чём они поют? Знают ли они, что все вокруг изменится, а петь они все равно продолжат? Многие участницы в ансамбле с 50-х годов.
Проходим чуть дальше и оказываемся около большого двухэтажного деревянного здания – это местный дом культуры. В 2019 году, как мы узнали, он горел и после пожара его помогали восстанавливать соседи из Финляндии. Приезжали, красили стены, ремонтировали крышу.
Дом культуры – это важное место для всех: здесь проходят занятия по глине, вышиванию, танцы, встречи, посвященные праздникам и тут же больше 10 лет поют наши героини. Они рассказали нам о прошлом и настоящем деревни, о том, как меняется жизнь, и о том, что помогает им сохранять общность.
Каждый раз, когда мы приезжаем в новое место, мы знаем, что нас ждут. На подходе к крыльцу, я увидела, как в окне дернулась занавеска, только что там мелькнули чьи-то глаза. Я успела заметить костюм и яркий головной убор. Мы знаем, что обычно женщины, с которыми мы встречаемся, очень волнуются, поэтому стараемся показать им, что это встреча человека с человеком, и можно быть собой.
8 женщин в карельских традиционных костюмах встречают нас. Белые вышитые рубашки, сверху сарафан и передник и сурокка на голове. На обшарпанных партах аккуратно выложены вырезки из газет и фотографии коллектива Туоми (с финского и карельского языков переводится как “черёмуха”). На них улыбающиеся женщины с открытыми ртами смотрят на меня из далекого прошлого. О чём они поют? Знают ли они, что все вокруг изменится, а петь они все равно продолжат? Многие участницы в ансамбле с 50-х годов.
«Kuka i kana»
(петух и курица)
вепсская народная песня
(петух и курица)
вепсская народная песня
Нынешняя руководительница коллектива, Людмила Львовна Мелентьева, присоединилась к хору в 1978 году. Она окончила академическое отделение Петрозаводской консерватории, и ей предложили возглавить народный хор. Сказали: мол, не понравится — уйдёшь, ничего не потеряешь. Она ведь тоже русская, родом из Архангельской области, и вепсская культура была для неё в новинку. Однако она её затянула.
В народной музыке инструментом может стать всё, что издаёт звук. Поэтому под руководством Людмилы Львовны мы стали аккомпанировать себе и на ложках, и на камушках с берега Онежского озера. Это стало нашей особенностью, нашей «фишкой».
В 2023 году мы заняли третье место на Всероссийском конкурсе народных коллективов и в качестве награды получили два миллиона рублей. Было очень радостно осваивать этот бюджет: мы сшили новые костюмы, приобрели сценическую обувь, а также смогли выехать вместе на гастроли — в Новосибирск и в Калининград.
Вепсы — потомки древнего племени, носители стародавней культуры, однако есть у нас и современные авторы. Существует сборник пословиц и поговорок Ольги Жуковой. Публикуется поэзия Алевтины Андреевой, дочери вепсской сказительницы Анастасии Логачёвой; изданы произведения вепсского классика Николая Абрамова. Ниной Григорьевной Зайцевой не так давно опубликована повесть на вепсском и русском языках — «Моё вепсское счастье»; кроме того, она является автором вепсского эпоса «Вирантаназ». Это уникальное произведение — попытка создать собственную эпическую поэму на основе вепсских верований, сюжетов и мифологии. «Вирантаназ» переведён на русский, финский и эстонский языки и повествует о семейных и межпоколенческих отношениях, любви и судьбе.
В народной музыке инструментом может стать всё, что издаёт звук. Поэтому под руководством Людмилы Львовны мы стали аккомпанировать себе и на ложках, и на камушках с берега Онежского озера. Это стало нашей особенностью, нашей «фишкой».
В 2023 году мы заняли третье место на Всероссийском конкурсе народных коллективов и в качестве награды получили два миллиона рублей. Было очень радостно осваивать этот бюджет: мы сшили новые костюмы, приобрели сценическую обувь, а также смогли выехать вместе на гастроли — в Новосибирск и в Калининград.
Вепсы — потомки древнего племени, носители стародавней культуры, однако есть у нас и современные авторы. Существует сборник пословиц и поговорок Ольги Жуковой. Публикуется поэзия Алевтины Андреевой, дочери вепсской сказительницы Анастасии Логачёвой; изданы произведения вепсского классика Николая Абрамова. Ниной Григорьевной Зайцевой не так давно опубликована повесть на вепсском и русском языках — «Моё вепсское счастье»; кроме того, она является автором вепсского эпоса «Вирантаназ». Это уникальное произведение — попытка создать собственную эпическую поэму на основе вепсских верований, сюжетов и мифологии. «Вирантаназ» переведён на русский, финский и эстонский языки и повествует о семейных и межпоколенческих отношениях, любви и судьбе.
Наталья Александровна
Впоследствие мы пролистаем «Вирантаназ» и поразимся, с каким вниманием и откровенностью в нём описаны стигматизированные женские опыты — в частности, роды, заканчивающиеся детской смертью. Эпос был издан не самым широким тиражом, но, по удаче, доступен онлайн.
Наталья Александровна рассказывает, что с 1994 по 2004 год Вепсская национальная волость существовала как автономное муниципальное образование, созданное на исторической части Прионежского района. Во главе администрации, по крайней мере, поначалу, стояли коренные жители. В это время были определены границы, разработаны нормы местного самоуправления, выстраивалась собственная налоговая политика. Автономию вепсы приобрели в результате референдума, а утратили без него. Тем не менее, по словам Натальи Александровны, когда шёлтозерцам нужно защитить что-то своё — например, берег, на защиту которого они вставали не единожды , — объединиться им легко.
Наталья Александровна рассказывает, что с 1994 по 2004 год Вепсская национальная волость существовала как автономное муниципальное образование, созданное на исторической части Прионежского района. Во главе администрации, по крайней мере, поначалу, стояли коренные жители. В это время были определены границы, разработаны нормы местного самоуправления, выстраивалась собственная налоговая политика. Автономию вепсы приобрели в результате референдума, а утратили без него. Тем не менее, по словам Натальи Александровны, когда шёлтозерцам нужно защитить что-то своё — например, берег, на защиту которого они вставали не единожды , — объединиться им легко.
«sizarine»
(сестрица)
вепсская песня
(сестрица)
вепсская песня
На мой выбор профессии музейного работника повлиял историк Александр Павлович Максимов, который в своё время тоже пел в ансамбле. Он что-то во мне разглядел, и я очень ему за это благодарна. Хотя учиться в университете было, ай как, непросто. У нас был очень сильный поток: моими однокурсниками были выпускники элитной петрозаводской 17-й школы, все прекрасно знали английский язык. Так что одну смену я сидела на лекциях, а другую — в библиотеке, пыталась поспеть.
Я родилась в соседнем селе — Верхручей, но в Шёлтозере училась в школе и пела в детском вепсском хоре. Во взрослый хор пришла в начале двухтысячных: меня привлекла возможность петь на родном языке.
Хор для меня — это, в высоком смысле, активная форма сохранения традиционной культуры. Но ещё это общение, чувство совместности, чувство плеча, разделённых ценностей. Второе со временем становится даже важнее — с возрастом, с жизненным опытом, наверное. Акапелльное пение вводит меня в особое состояние взаимопонимания, совместного удовольствия.
В Карелии многое делается для сохранения локальных языков. Конечно, вся надежда — на школу. Но, с другой стороны, в школе вепсский язык — это час в неделю, а дальше — с кем говорить, как его поддерживать? У меня в семье когда-то была возможность говорить на вепсском. Но у кого-то её не было — и нет. Да и я сама всё чаще говорю на русском, хотя во мне всё же остаётся отпечаток литературного вепсского.
Со мной сейчас живёт моя внучка, ей четыре года, и иногда она оказывается на наших хоровых репетициях. А потом приходит домой — и, представляете?.. (Здесь Наталья Александровна показывает нам видео на своём телефоне: её внучка, сидя дома на подоконнике, имитирует хоровые песни на вепсском.) Как может, слёту, пытается повторить вепсские напевы. Так и работает наследование.
Помнится, несколько лет назад туристические фирмы начали рекламировать «поездку к вепсам» с целью «посмотреть на древний народ». Меня это тогда несколько смутило. То есть на меня приедут смотреть как на какую-то экзотику?.. Вепсы вообще народ немногословный. Мы предпочитаем дело слову, не любим распространяться о планах или хвастаться достижениями. Наши предки тонко чувствовали природу и людей, и мне кажется, эту интуитивность мы в себе сохранили.
Коллектив у нас учительский, а учителя — народ особенный: каждый со своим мнением. Как каждому голосу дать место и при этом помочь всем звучать гармонично? Это, я считаю, роль и заслуга руководителя. Я восхищаюсь Людмилой Львовной, в том числе, за это умение.
Я родилась в соседнем селе — Верхручей, но в Шёлтозере училась в школе и пела в детском вепсском хоре. Во взрослый хор пришла в начале двухтысячных: меня привлекла возможность петь на родном языке.
Хор для меня — это, в высоком смысле, активная форма сохранения традиционной культуры. Но ещё это общение, чувство совместности, чувство плеча, разделённых ценностей. Второе со временем становится даже важнее — с возрастом, с жизненным опытом, наверное. Акапелльное пение вводит меня в особое состояние взаимопонимания, совместного удовольствия.
В Карелии многое делается для сохранения локальных языков. Конечно, вся надежда — на школу. Но, с другой стороны, в школе вепсский язык — это час в неделю, а дальше — с кем говорить, как его поддерживать? У меня в семье когда-то была возможность говорить на вепсском. Но у кого-то её не было — и нет. Да и я сама всё чаще говорю на русском, хотя во мне всё же остаётся отпечаток литературного вепсского.
Со мной сейчас живёт моя внучка, ей четыре года, и иногда она оказывается на наших хоровых репетициях. А потом приходит домой — и, представляете?.. (Здесь Наталья Александровна показывает нам видео на своём телефоне: её внучка, сидя дома на подоконнике, имитирует хоровые песни на вепсском.) Как может, слёту, пытается повторить вепсские напевы. Так и работает наследование.
Помнится, несколько лет назад туристические фирмы начали рекламировать «поездку к вепсам» с целью «посмотреть на древний народ». Меня это тогда несколько смутило. То есть на меня приедут смотреть как на какую-то экзотику?.. Вепсы вообще народ немногословный. Мы предпочитаем дело слову, не любим распространяться о планах или хвастаться достижениями. Наши предки тонко чувствовали природу и людей, и мне кажется, эту интуитивность мы в себе сохранили.
Коллектив у нас учительский, а учителя — народ особенный: каждый со своим мнением. Как каждому голосу дать место и при этом помочь всем звучать гармонично? Это, я считаю, роль и заслуга руководителя. Я восхищаюсь Людмилой Львовной, в том числе, за это умение.
Наталья Александровна
Остаток вечера мы проводим на репетиции Вепсского народного хора, а также в беседе с его участниками и руководительницей — Людмилой Львовной. Первым слово берёт её супруг Владимир. Он рассказывает, что в коллектив пришёл случайно: оказался на репетиции рядом с основателем музея, Рюриком Петровичем, и запел — с тех пор и поёт, «хотя жена поначалу не верила, что я всерьёз».
Затем слово, одна за другой, перехватывают участницы хора — директор школы, учителя начальных классов, педагоги местной музыкальной школы, технички. Большинство работает в школе и в хоре поёт уже десятилетиями. Часто повторяют, что «сами не певицы», что «хор услышали случайно — мурашки пробежали, захотелось присоединиться». Со смехом вспоминают, как «мужья поначалу недовольствовали из-за репетиций, думали: куда это мы ходим? уж не налево ли, раз такие весёлые домой возвращаемся?».
Говорят, что обожают выезжать в путешествия: ездят в Сортавалу, Петербург, на Валаам, в Вологодскую область. Трудность одна — редок случай, когда все учителя одновременно могут отлучиться из школы. Поэтому ездить приходится урезанным составом.
Затем слово, одна за другой, перехватывают участницы хора — директор школы, учителя начальных классов, педагоги местной музыкальной школы, технички. Большинство работает в школе и в хоре поёт уже десятилетиями. Часто повторяют, что «сами не певицы», что «хор услышали случайно — мурашки пробежали, захотелось присоединиться». Со смехом вспоминают, как «мужья поначалу недовольствовали из-за репетиций, думали: куда это мы ходим? уж не налево ли, раз такие весёлые домой возвращаемся?».
Говорят, что обожают выезжать в путешествия: ездят в Сортавалу, Петербург, на Валаам, в Вологодскую область. Трудность одна — редок случай, когда все учителя одновременно могут отлучиться из школы. Поэтому ездить приходится урезанным составом.
В консерватории я изучала академическое пение. А там принцип какой? Научить чисто петь, чисто слышать. Ну хорошо, научилась. Да только если отвечаешь за народный коллектив, а сама ничего показать не можешь, не справляешься с тем, чтобы подать исполнителям пример звучания, — можно поставить крест на профессии. Когда я пришла руководить Вепсским народным хором, я понимала, что мне необходимо самой постичь это характерное зычное звучание. У меня было колоратурное сопрано, и его нужно было «переучивать». Я находила старые записи — магнитофонные, на огромных бобинах — и училась петь так, как пели местные женщины.
Сейчас на профессиональных конференциях постоянно ставится вопрос, как уберечь старческие голоса от неприятного «дребезжания», а наши старожилы это без всякого специального обучения знали. Была у нас певица — звали её Венера Петровна, — сохранившая свой голос совершенно невредимым до восьмидесяти четырёх лет. И эта удивительная манера пения: рот едва открывается, а звук раздаётся мощнейший, чистый… Я, бывало, выходила к ней на подстраховку на выступлениях в Национальном театре, а подстраховка и не требовалась.
В поисках оригинального материала для хора я ездила в экспедиции по вепсским районам Вологодской и Ленинградской областей. Бывает, приезжаешь в деревню — а там по-русски никто не говорит. Вокруг тебя бегают дети, и все щебечут по-вепсски.
Вы уже слышали, что вепсы — народ немногословный. Вепсские песенные тексты тоже часто очень лаконичны — как, например, в песне «Кука и кана» («Петух и курица»). Вы уже знаете сюжет: курица отправляет петуха прочь после его предсвадебного загула. Но есть и ещё более ёмкие композиции: в первом куплете буквально поётся «петух и курица», во втором — «туда-сюда», а в третьем — «петух ходит вокруг курицы». Вот и вся песня.
Сейчас на профессиональных конференциях постоянно ставится вопрос, как уберечь старческие голоса от неприятного «дребезжания», а наши старожилы это без всякого специального обучения знали. Была у нас певица — звали её Венера Петровна, — сохранившая свой голос совершенно невредимым до восьмидесяти четырёх лет. И эта удивительная манера пения: рот едва открывается, а звук раздаётся мощнейший, чистый… Я, бывало, выходила к ней на подстраховку на выступлениях в Национальном театре, а подстраховка и не требовалась.
В поисках оригинального материала для хора я ездила в экспедиции по вепсским районам Вологодской и Ленинградской областей. Бывает, приезжаешь в деревню — а там по-русски никто не говорит. Вокруг тебя бегают дети, и все щебечут по-вепсски.
Вы уже слышали, что вепсы — народ немногословный. Вепсские песенные тексты тоже часто очень лаконичны — как, например, в песне «Кука и кана» («Петух и курица»). Вы уже знаете сюжет: курица отправляет петуха прочь после его предсвадебного загула. Но есть и ещё более ёмкие композиции: в первом куплете буквально поётся «петух и курица», во втором — «туда-сюда», а в третьем — «петух ходит вокруг курицы». Вот и вся песня.
Людмила Львовна
вепсская колыбельная
Павел Басин
Фото
Русина Лекух
Текст
Крапивье
→
Следующие
истории
истории